...сам-себе-sputnik... (alexx_off) wrote,
...сам-себе-sputnik...
alexx_off

Category:

Сенсация: Жена Дмитрия Борисенкова пишет песни для Чёрного Обелиска!

Напоминаю, что интервью это делалось в прошлом году и, понятное дело, не для публикации в ЖЖ. Но сперва группа так долго отвечала на дополнительные вопросы и согласовывала уже данные ответы, что актуальность интервью пропала, а затем и вообще перестала выходить на связь.

Чтобы добру не пропадать, я опубликую здесь тест для трёх с половиной постоянных читателей. Сегодня вторая, она же заключительная часть: о работе над альбомом "Х" рассказывают Дмитрий Борисенков, Михаил Светлов и Максим Олейник.


Как всё-таки называется альбом – "Икс", "Хэ" или "Десять"?

Дмитрий Борисенков: Его можно называть и так, и сяк, и этак. Мы много смеялись над этой темой: буква это или название. Между собой мы называем его "Икс".

Когда был опубликован трек-лист, в интернетах он вызвал бурное обсуждение. Складывалось такое ощущение, что мы получили альбом каверов. Это был умышленный ход или всё вышло случайно?

Дмитрий Борисенков: Вы про то, что названия песен были такими же, как у других – Мастера, Круиза? Нет, не умышленно. Это просто говорит о том, что все темы используются по кругу, меняется только взгляд. Очень сложно написать что-то такое, что до тебя никто не придумывал, начинаются повторения. Опять же, ты стараешься, чтобы название было броским. Ты же не будешь делать его типа "Песня о том и о сём" - в названии должна быть выжимка из текста, должно быть слово из песни. Поэтому и совпадения. Специально это никто не делал.

Две песни на "Иксе" написаны на стихи советских классиков – Маршака и Окуджавы. Эти вещи начались с удачно обнаруженных стихов или стихи уже потом удачно легли на музыку?

Михаил Светлов: Текстами у нас Дмитрий Саныч заведует. Он отслеживает много литературы. Сидит в интернетах и ищет новые стихи. Самому писать порой тяжеловато, приходится разбавлять альбом чужими умными творениями.
Дмитрий Борисенков: Это всё потихонечку было в процессе. Когда начался процесс написания песен, начались активные поиски мыслей, идей для текстов. Так и набрели на эти стихотворения. Одно прислал Алексей Чудинов со словами: "Обрати внимание – неплохой стих".

Про то, что "часы порой обманывают нас" уже пели и Август, и Час Пик. Чем этот маршаковский текст так нравится рок-музыкантам?

Михаил Светлов: Это настоящая поэзия! Мы Маршаку должны быть благодарны уже хотя бы за Шекспира, который почти весь им переведён. От переводчика ведь многое зависит, насколько он вложил свою душу. И по детской поэзии мы знаем Маршака. В конце концов, у нас и на Корнея Чуковского есть песня – "Краденое солнце". Шутка (смеется)

Уже второй альбом подряд Чёрный Обелиск записывает по паре каверов. А кто предлагает эти песни?

Дмитрий Борисенков: В основном Михаил и Алексей.
Максим Олейник: Я бы сказал, что Алексей. Михаил более как переработчик.
Дмитрий Борисенков: Происходит это примерно так: "Вот тебе задание, иди и делай!".
Михаил Светлов: У нас есть такой замечательный человек – Алексей Чудинов, наш директор. Он может сказать: "Нам срочно надо записать акустику". Или: "Я на октябрь забил презентацию нового альбома, к этой дате надо успеть записать". И мы рвём на жопе волосы и к октябрю пишем новый альбом. Он же может сказать: "Так, песен у нас не хватает, нам нужен кавер. Давайте думать, кого будем каверить". Сперва мы кавернули Аквариум – звёзды так сошлись. Потом у меня в голове щёлкнуло: "Давайте Наутилус Помпилиус!" Я, если делаю кавер, то всем расписываю партии сам. А у Наутилуса размер немножко кривоватый, там не всё так просто. И я взял Pantera, взял Наутилус и скрестил ужа с ежом.

На "Революцию" "Шар цвета хаки" идеально вошёл!

Михаил Светлов: Постарались! (смеётся) А "Гуляй-поле" сложно назвать кавером – у него существует некоторая предыстория. Изначально песня вышла на "Злом роке" с "гармошкой". А на "Подъёме", когда я уже играл в группе Э.С.Т., я её немножко переаранжировал. Альбом "Подъём" был записан, помимо Жана, ещё пятью человеками – четырьмя музыкантами и одним звукорежиссёром. И сейчас, когда мы записали "Гуляй-поле" Обелиском, трое из этих пяти присутствовали на записи: я, как гитарист ЭСТа, Данила, как басист ЭСТа, и Митяй, как звукорежиссёр записи ЭСТа.

Вернёмся к "Иксу". В альбом также входит песня "Звон монет" Эпидемии. С чего бы такой неоднозначный выбор?

Максим Олейник: У нас был совместный с Эпидемией концерт в Москве. Они на нём сыграли "Исход", а мы – "Звон монет".
Дмитрий Борисенков: Песня простая, заходит хорошо. И что же её было не записать?!
Максим Олейник: Главное, мне нравится, и Михаилу нравится.
Михаил Светлов: Мне сказали: "Сделай!", и я сделал. Но мы эту вещь не играем "один в один"– у нас даже основная тема сыграна иначе, там и построение другое, и гармония. У Эпидемии в середине песни соло идёт, а у нас там "бренчалочка", и бас повторяет вокальную партию.

Осталось разобраться с песней "Бей". Она подписана, как Чёрный Обелиск feat GoodZone. В чём же заключается этот "feat"?

Дмитрий Борисенков: "Бей" – это не совсем чисто песня GoodZone. Она и на первоначальном этапе была сделана с нашим активным участием. Мы активно помогали Роме Яковлеву с аранжировками, с построением песни, хотя идея его. Нам песня понравилась, и мы договорились с Ромой, что тоже будем играть "Бей". На альбоме GoodZone для этой вещи Максим писал барабаны, что-то писал Серёга Варламов, где-то я отметился с кусочком соло. У нас же она переаранжирована. Поэтому, нельзя сказать, что "Бей" – это в чистом виде кавер. Это скорее совместная работа. Отсюда и "feat".

Это примерно как с "Обороной", которую теперь играет Sunburst?

Дмитрий Борисенков: Так Насонов её сам и написал! Собственно, как и Ромочка написал "Бей". Просто Насонов сказал нам: "Забирайте! Теперь это ваша песня". Мы и забрали. Аранжировочку, правда, пришлось переделать.

Ваше "Надоело" очень созвучно "Офису" Оргии Праведников. Но если в Оргии на момент написания "Офиса" половина группы именно там и работала, то Обелиск кормится музыкой. Откуда взялась тема затюканного жизнью "офисного планктона"?


Дмитрий Борисенков: Не всё же про себя пишешь, взгляд со стороны тоже существует. У меня жена на работу ходит каждый день. Она мне подсказывала кое-какие идеи, когда я начал делать эту песню. Так что, рисовать есть с кого. Несложно представить, что там происходит. Я тоже иногда бываю в метро. Особенно в "Выхино"…
Максим Олейник: Заголовок: "Жена Дмитрия Борисенкова пишет песни для Чёрного Обелиска"!
Дмитрий Борисенков: Она мне говорит: вот эти и эти мысли я тебе подкину, а ты доделаешь и оформишь. Там полпесни – это моя жена по сути.

То есть, получается, что собственных идей не хватает?

Дмитрий Борисенков: Их давно уже не хватает, и всегда не хватало. Если бы я фонтанировал этими идеями, то альбом за альбомом сыпались бы.

Так они и так выходят каждые три года!

Дмитрий Борисенков: Плохо. Мало. С позиции написания музыки вообще нет проблем. А всё упирается в тексты.

Другие авторы не помогут?

Дмитрий Борисенков: Другие авторы не то пишут. Очень сложно найти автора, который бы по духу подходил - очень много банальщины и заезженных тем. Человек написал четыре строчки, а дальше – вода. Песня должна держать до конца. История в ней должна быть короткой, сжатой. Она должна бить по морде. Очень много людей считают, что если рок, то должны быть гробы, кровь, чернуха – примитивнейший взгляд на то, каким должен быть текст в рок-музыке. Одно время это было модно, да и сейчас, если на периферию уехать, у рок-группы в текстах сразу мотоциклы появляются. Людям писать не о чем, у них мыслей в голове нет; вот они что видят, о том и пишут, о том и поют. А вокруг них только дороги с байками. Если человек глобально больше ни о чём не интересуется – всё, тупик. Поэтому редко попадаются произведения, которые несут настроение. Я очень люблю тексты, в которых всё ярко выражено, всё описательно…

Что для вас важнее – быть в песнях всевременным или сиюминутным и злободневным?

Дмитрий Борисенков: Сиюминутным быть не получится. Меня не очень трогают все эти моды. Хорошая песня должна быть востребована всегда. Как у Queen – их песни актуальны и сегодня, поскольку они так написаны. А сиюминутность… Ты сегодня песню написал, а завтра всё изменилось, и её можно выкинуть и забыть. Нам так не надо!

Предыдущий альбом "Революция" являл собой великолепный срез эпохи. Я даже не знаю, кто у нас, если только не Электропартизаны Вадима Курылёва, умудрялся так ощущать нерв наших дней!

Дмитрий Борисенков: Война – перманентное состояние человечества. Вся история у нас в сплошных войнах. Если посчитать сколько в Европе не воевали за последние 300 лет, то получится очень мало.

Есть ощущение, что три вещи на "Х" – "Палачи", "Мы вместе" и "Воины света" – продолжают тематику "Революции".

Дмитрий Борисенков: Там не совсем о революции, а, скажем так, о людях в эпоху революции и в переходные периоды. Больше о подонках, которые лезут на вершину в эти времена. Везде и всегда так происходило, происходит и будет происходить. Всегда на гору вылезает человек сильный, и не всегда он обладает какими-то моральными качествами.

У героя "Мы вместе" конкретный образ или собирательный?

Дмитрий Борисенков: По большому счёту, собирательный, но в нём чётко прослеживается тот же самый Навальный. Таких людей в истории было много.

Впервые у Чёрного Обелиска появилась песня не для публичного прослушивания. В "Звезде" не нашлось другой рифмы к слову "людей" или захотелось, как это теперь модно говорить, хайпануть?

Дмитрий Борисенков: Это вы про "блядей"? По научной классификации это слово не входит в круг матерных. Оно, да, не очень употребимо в "приличном" обществе, в публичном пространстве, но, по большому счёту, это не самое тяжёлое слово. И оно очень ёмкое.

Нет ли здесь внутренней переклички с песней "Рок-стар"?

Дмитрий Борисенков: Одно другое зачастую сопровождает. Звёздная богемная жизнь приводит к тому, что человек зачастую отрывается от реалий. Взобравшись куда-то, получив признание, люди полностью перестают понимать, кто их окружает. На моей практике было много всего такого. Может быть, человек сам по себе и не плох, и даже талантлив, а вот его окружение в какой-то момент становится жутким. На мой взгляд, такая фигня произошла и с Толиком на последнем этапе его жизни, когда его окружили люди, которые за счёт его пиарились и делали свою карьеру. И им было абсолютно всё равно, что с Толиком происходит. И это его во многом и погубило. Хотя и не без собственных усилий.

В своё время вы рассказывали, что "Рок-стар" появился спонтанно. Были ли на "Х" такие же "быстророждённые" песни?

Дмитрий Борисенков: Я несколько песен дописывал так. Особенно "Мы вместе": включал по кругу музон и писал. Получилось три песни за неделю.

А что на "Х" шло труднее всего?

Дмитрий Борисенков: "Пауки" долго делались. Не труднее, но дольше. Я начал писать песню давным-давно, выстраивалась она не за один день. Сперва были какие-то наброски текстов, отрывки, которые потом под музыку собрались, и был написан припев.

Оформление альбома довольно простецкое – жестяная коробка, аскетичная полиграфия. Решили поэкспериментировать после череды диджибуков?

Дмитрий Борисенков: Кому-то "Х" напоминает портсигар, кому-то коробочку от леденцов. Много было вариантов оформления, но в итоге решили делать без затей. Эта коробка должна стоять на полке, а музыку всё равно все будут слушать в "вэкашечке".

В Чёрном Обелиске на песнях ставится авторство всей группы. Дмитрий, а кто-нибудь кроме вас приносит идеи для песен?

Дмитрий Борисенков: Нет. В последнее время вообще. А вот аранжировками занимается, условно скажем, вся группа. Есть какие-то базовые моменты, которые должны быть, а дальше если у тебя есть идеи – давай, сделаем так. Для этого мы и репетируем вместе, чтобы живьём понять, работает или не работает. В голове все немного иначе складывается.

Если бы до сих пор практиковался выпуск синглов, что из "Х" вышло бы в таком мини-формате?

Дмитрий Борисенков: Скорее всего, это была бы драйвовая песня, нейтральная ко всем, не отпугивающая людей. Явно не "Воины света". Может быть, что-то из моих любимых песен – те же самые "Пауки" или "Мы вместе".

В группе два гитариста без чёткого разделения обязанностей на соло и ритм. А как делятся между собой гитарные партии? Как определяется, кто и что будет играть?

Михаил Светлов: На "Иксе" какое-то количество соло у меня и у Дмитрий Саныча. Возьмём для примера "Бей", я там по началу не сыграл ни одной ноты – всё записал Митяй. А потом, уже перед тем, как сдавать, я в куплете придумал одну интересную штучку. Плюс, перед презентацией альбома у Митяя сломался процессор Kemper, а в том же "Бей" у него большое соло. На концерте его пришлось играть мне. Прошло полгода, Kemper Митяй давно починил, но соло на концертах по-прежнему играю я. Также, в "Пауках" оба соло писал он, но первое на концертах играю я. Мы сначала записываем, а потом решаем, кому что проще играть. Или вообще не играть. Но тогда нужно придумывать какую-то подкладочную партию, которая бы достаточно широко звучала. Приходится от этого отталкиваться. И надо понимать, что для Митяя главное – голос.

В записи "Икса" принимал участие Сергей Варламов как гитарист и аранжировщик. Что он приносит группе такого, что два штатных гитариста и аранжировщика не могут сделать сами?

Михаил Светлов: Есть такая шутка, что одна голова хорошо, а две некрасиво. Так вот, отталкиваясь от нее, могу сказать, что четыре человека хорошо, а пять - лучше. Просто еще одна дополнительная голова, еще один взгляд на наши песни.

Между первой "Акуcтикой?" и новым альбомом "Х" вышел ещё один промежуточный релиз – ЕР "Осень". На нём все песни неальбомные. Они и не планировались на "большие" релизы?

Михаил Светлов: Нет, не планировались. "Ира" - это такая песня-шутка, "Осень" по настроению не вписывалась, к тому же, срок большой прошел, было как-то неправильно ее запихивать в альбом. "Художник" - это песня, не успевшая попасть на диск "Революции", она была только на виниловой пластинке, а "Не имеет значения" - это песня для трибьюта Илье Кормильцеву.

Кстати, удалось ли радио-версии "Осени" пробиться в эфир?

Михаил Светлов: Она планировалась для "Нашего радио", но, конечно, туда не попала. Мы попытались – не получилось.

А как появилась идея песни про Иру и кефир?

Дмитрий Борисенков: Мы были на очередных гастролях и после ночного переезда в бусике Данила пошёл в магазинчик на заправке, затарился кефиром и всем его предлагал. И я в полусонном состоянии за полчаса набросал текст. Откуда-то там Ира всплыла… Такие песни вообще легко пишутся. Если бы я подобной фигнёй занимался, альбомов было бы сильно больше. Но мне этим заниматься не так интересно. Я за серьёзное творчество, а петь про всякое говно мне претит.

И последний вопрос. Есть ли надежда, что у Чёрного Обелиска появится оптимистическая песня?

Дмитрий Борисенков: Возможно, да. (смеется) Попробуем на новом альбоме.
Tags: Три Амиго, разговоры-разговоры
Subscribe

  • Подумалось

    В книге Мирова про группу Воскресенье проскакивала мысль, что помимо первой волны отечественного, или, если хотите, московского рока (Машина Времени,…

  • Про Градского, или Музыкальных размышлений псто

    Как могут знать некоторые из трёх с половиной постоянных читателей этого ЖЖ, есть такой Александр Градский, великий, дедушка русскоязычного рока,…

  • (no subject)

    Вот много где действует общество Красного креста, ибо изначально организация эта появилась в христианских странах. И есть общество Красного…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments